О смысле всего сущего

Появившиеся в последние десятилетия конкретные исследования отдельных аспектов Версальской конференции и Версальской системы, стенограммы переговоров и другие рассекреченные документы позволяют более объективно и точно представить позиции США, Британии и Франции по вопросам, которые односторонне либо искаженно освещались в советской историографии. Это прежде всего Брестский мир и так называемая «интервенция» Антанты в охваченную Гражданской войной Россию. В СССР доминировал упрощенный пропагандистский тезис, гласивший, что Антанта стремилась задушить советскую власть, а Белые в обмен на будто бы внушительную (а на самом деле незначительную) финансовую и военную помощь готовы были торговать территориями.

Документы и приведенные в немногих новых исследованиях [MacMillan] данные о переговорах между Д. Ллойд-Джорджем, Ж. Клемансо и В. Вильсоном на Версальской конференции показывают гораздо более сложное и противоречивое отношение союзников по Антанте к ситуации в России. Их споры и расхождения в оценке самой сути происходившего в России демонстрируют практическую неспособность победителей не только выработать единую позицию, но даже четко сформулировать собственные подходы, которые могли бы поддержать их национальные парламенты, партии и общественность. Как и в ХХI в., свою роль в Версале играли идеологические противоречия и внутриполитические соображения.

Весьма серьезные различия в понимании русской драмы имелись внутри самой британской делегации. Военный министр У. Черчилль громогласно конфликтовал с премьер-министром Д. Ллойд Джорджем, буйно ораторствуя на обсуждениях, а в кулуарах награждая коллег откровенно нелестными оценками. Черчилль был почти единственным, кто решительно выступал за вооруженную борьбу с большевизмом и яростно требовал предпринять настоящую интервенцию. В этом у него были серьезные разногласия с Ллойд Джорджем, который, как иронично заметил Дж.Н. Керзон в беседе с А. Бальфуром, «сам был немножко большевиком».

По словам самого Ллойд Джорджа, которые приводит признанный оксфордский историк Маргарет Макмиллан, «прогрессивные мыслители вроде него самого и президента Вильсона считали прежний режим (в России – Н.Н.) негодным и тираническим, в конечном итоге виновным в ответной жестокости революционеров» [MacMillan, p. 68]. Участию Черчилля в Версальской конференции, его задачам и разногласиям с Ллойд-Джорджем посвящена сравнительно новая работа, выполненная в Челябинском университете [Плешко]. Черчилль, прибывший на конференцию для обсуждения дел, ограниченных его компетенцией как министра обороны, постоянно выходил за пределы своего мандата, чем вызывал неудовольствие главы британской делегации.

Как показывают многие материалы Версальской конференции, Вильсон и Ллойд Джордж, в отличие от Черчилля, относились к большевикам довольно снисходительно, полагая, что жестокость и террор скоро выдохнутся, а большевизм постепенно обретет буржуазный характер. Британский премьер даже сослался на ошибочность политики в годы Французской революции, когда Англия поддерживала эмигрировавшую французскую аристократию. Британская делегация вначале вовсе не собиралась приглашать в Версаль представителей Белой России – в Лондоне уже рассматривали распад Российской империи как данность. Американский президент Вильсон занимал более уклончивую позицию, уточняя, что «самоопределение наций» в отношении России, означает не ее расчленение, а лишь то, что русские сами должны определить свою судьбу.

В целом вершители нового Версальского мира были неспособны предвидеть, что станет с огромной Россией, и не имели ни прогноза, ни четкого плана, как им с ней поступать. События Русской революции, как хорошо известно, неоднозначно воспринимались на Западе, где были широко распространены разношерстные левые идеи, отрицающие «старый мир», якобы виновный в мировой бойне. Американские финансовые круги также стояли на сугубо антисамодержавных позициях и не допускали союзнических отношений с царской Россией, препятствуя в первые годы войны даже заключению торгового договора с ней. Февральскую революцию США встретили с немалым энтузиазмом, первыми признав Временное правительство. Октябрьская большевистская революция вызвала настороженность и неприязнь, которая была, однако, меньше, чем неприязнь к «царскому режиму», и ряд эмиссаров США на территории России получили инструкции никак не препятствовать большевикам

https://www.perspektivy.info/history/russkaja_revolucija_i_mir_v_khkh_stoletii_cherez_prizmu_russkogo_voprosa_na_parizhskoj_mirn oj_konferencii_2018-01-23.htm