О смысле всего сущего

"Воронья слободка" загорелась в двенадцать часов вечера, в

то самое время, когда Остап Бендер танцевал танго в пустой

конторе, а молочные братья Балаганов и Паниковский выходили из

города, сгибаясь под тяжестью золотых гирь.

В длинной цепи приключений, которые предшествовали пожару

в квартире номер три, начальным звеном была ничья бабушка. Она,

как известно, жгла на своей антресоли керосин, так как не

доверяла электричеству. После порки Васисуалия Андреевича в

квартире давно уже не происходило никаких интересных событий, и

беспокойный ум камергера Митрича томился от вынужденного

безделья. Поразмыслив хорошенько о бабушкиных привычках, он

встревожился.

-- Сожжет, старая, всю квартиру! - бормотал он. -- Ей что?

А у меня одна рояль, может быть, две тысячи стоит.

Придя к такому заключению, Митрич застраховал от огня все

свое движимое имущество. Теперь он мог быть спокоен и

равнодушно глядел, как бабушка тащила к себе наверх большую

мутную бутыль с керосином, держа ее на руках, как ребенка.

Первым об осторожном поступке Митрича узнал гражданин

Гигиенишвили и сейчас же истолковал его по-своему. Он подступил

к Митричу в коридоре и, схватив его за грудь, угрожающе сказал:

-- Поджечь всю квартиру хочешь? Страховку получить хочешь?

Ты думаешь, Гигиенишвили дурак? Гигиенишвили все понимает.

И страстный квартирант в тот же день сам застраховался на

большую сумму. При этом известии ужас охватил всю "Воронью

слободку". Люция Францевна Пферд прибежала на кухню с

вытаращенными глазами.

-- Они нас сожгут, эти негодяи. Вы как хотите, граждане, а

я сейчас же иду страховаться. Гореть все равно будем, хоть

страховку получу. Я из-за них по миру идти не желаю.

На другой день застраховалась вся квартира, за исключением

Лоханкина и ничьей бабушки. Лоханкин читал "Родину" и ничего не

замечал, а бабушка не верила в страховку, как не верила в

электричество. Никита Пряхин принес домой страховой полис с

сиреневой каемкой и долго рассматривал на свет водяные знаки.

-- Это выходит, значит, государство навстречу идет? --

сказал он мрачно. -- Оказывает жильцам помощь? Ну, спасибо!

Теперь, значит, как пожелаем, так и сделаем.

И, спрятав полис под рубаху, Пряхин удалился в свою

комнату. Его слова вселили такой страх, что в эту ночь в

"Вороньей слободке" никто не спал. Дуня связывала вещи в узлы,

а остальные коечники разбрелись кочевать по знакомим. Днем все

следили друг за другом и по частям выносили имущество из дома.

Все было ясно. Дом был обречен. Он не мог не сгореть. И

действительно, в двенадцать часов ночи он запылал, подожженный

сразу с шести концов.